TATTOO: чисто морская история

Send Message To WhatsApp

TATTOO: чисто морская история

Резьба по коже
     Следует согласиться с тем, что татуировки были частью знаний, которые доставил соотечественникам капитан Джеймс Ку после того, как в 1769 году побывал на Таити. Тогда же появилось само понятие tattoo - производное от туземного tatau.
 
     Следует согласиться, но с оговорками. Задолго до этого с помощью татуировок в просвещенной Европе порой метили солдат, чтобы понять, кто именно пал на поле боя, а чаще – каторжников. (В менее просвещенной России с «татями и смертоубивцами» обращались проще – рвали ноздри, клеймили железом и ссылали на Нерчинские рудники.) Эти татуировки носили исключительно утилитарный характер, в случае же с tatau аборигенов островов Полинезии и Микронезии речь шла об искусстве, настолько они были изящны и замысловаты. Впрочем, и здесь эстетика соседствовала с намерением сообщить о человеке определенные сведения: его происхождение, характер, а применительно к воинам – сколько поверженных врагов на его счету. Ко всему прочему, нательные рисунки были своего рода оберегом от всяческих бед.
 
     Чем чаще отправлялись экспедиции в Южные моря, тем больше моряков возвращались оттуда, покрытые татуировками. Постепенно tattoo стала свидетельством принадлежности к морю и кораблю, к лучшей из возможных профессий – профессии моряка.
Как следствие, «дикарские» орнаменты уступили место иным рисункам, которые легко «читались» посвященными. Этому способствовало то, что в XIX веке для иноземцев один за другим открывались порты Индии, Китая, а потом и Японии, где искусство татуажа достигло наивозможных высот. Мастера-татуировщики готовы были выполнить любой заказ «за ваши деньги», и матросы излагали свои пожелания, сообразуясь со сложившимся к тому времени «языком татуировок».
 
     Так, например, очень распространена была татуировка, изображавшая свинью и петуха, причем первую непременно помещали на левую ногу, а петуха – на правую. Случалось, однако, что «канон» нарушался, и свинью с петухом «кололи» на лопатках, иногда даже – рядышком. Вообще, столь странный выбор животных-оберегов имел объяснение: ни свинья, ни петух не являются водоплавающими, однако именно они нередко оказывались единственными «живыми душами», уцелевшими в кораблекрушениии. И ничего мистического: кур-петухов и свиней держали в деревянных клетках, а дерево не тонет, и оказавшись за бортом, клетки выносились течением и волнами на берег. Правда, порой это тату, обещающее спасение в крушении, трактовалось иначе  – донельзя прагматично: свинья и петух – это гарантия того, что на матросском столе всегда будет яичница с беконом.
 
     Той же цели – спасению в беде – служила татуировка «послание в бутылке». Она символизировала надежду человека, оказавшегося на необитаемом острове, на его возвращение в лоно цивилизации.
 
     Часто моряки заказывали «морскую звезду», которая ничем не была похожа на представителя класса беспозвоночных, но очень, как выяснилось в дальнейшем, на символ советских времен. Для моряков же «морская звезда» была символом Полярной звезды, без которой невозможно представить небесную навигацию, а значит, человек никогда не собьется с верного жизненного пути, а корабль – с курса, и оба они, человек и корабль, благополучно вернутся домой.
 
     Изображение каната вокруг запястья считалось отличительной чертой палубного матроса и докера, а на бухту троса на плече моряк получал право только после второго дальнего плавания.
 
     Возможно, в память о голубе, принесшего зеленую ветвь библейскому Ною, моряки с особым почтением относились к пернатым. Так, ласточку изображали потому, что она всегда найдет путь домой, а воробья дозволялось наносить за каждые 5 тысяч пройденных миль. Дозволялось, но не обязывалось, иначе многие старые моряки оказались бы в плену у воробьиной стаи…
 
     Уважали моряки и черепах, панцирь которых украшался изысканным узором. «Черепаха» наносилась теми, кто пересек экватор. (Такая «черепаха» была на плече Джона Кеннеди; он свел ее уже будучи президентом по просьбе супруги. И точно так же по настоянию принцессы Дианы позже поступил ее муж, наследник трона принц Чарльз.) Часто черепаха соседствовала с ликом бога Нептуна, посвятившего на экваторе мореплавателя в истинные моряки.
 
     Конечно, не обходилось без якорей, самого универсального символа. (И вот еще один «именной» пример: Уинстон Черчилль имел татуировку в виде якоря.) Порой изображение якоря имело несколько значений – так, якорь между большим и указательным пальцами указывал на должность помощника боцмана, а два скрещенных якоря – на то, что помощник сделал карьеру и сам стал боцманом.
 
     Скрещенные пушки означали, что моряк служил на военно-морском флоте, рыболовные крючки – на флоте, соответственно, рыболовном, а гарпуны - что он китобоец.
 
     Заказывали моряки татуировщикам и «картины». Самым расхожим сюжетом, разумеется, был корабль, идущий с наполненными ветром парусами. И это несмотря на то, что, строго говоря, такой корабль полагался лишь тем, кто обогнул мыс Горн. Плюс к тому покорителям грозного мыса полагалась пятиконечная синяя звездочка на мочке левого уха. Если же мыс Горн покорен пять раз, то такую звездочку можно наносить на правое ухе. Ну, а если десять раз, то две красные метки на лбу. На такого человека взирали с нескрываемым уважением. Те, кто понимал язык морских татуировок, естественно.


05.10.2017

Написать в WhatsApp